Оскар, 1997 год
Номинации (1):
* Лучший фильм на иностранном языке — «Франция»

Золотой глобус, 1997 год
Номинации (1):
* Лучший фильм на иностранном языке — «Франция»

Британская академия, 1997 год
Победитель (1):
* Лучший фильм на иностранном языке

Сезар, 1997 год
Победитель (4):
* Лучший фильм
* Лучший режиссер (Патрис Леконт)
* Лучшие костюмы
* Лучшие декорации
Номинации (8):
* Лучший актер (Шарль Берлинг)
* Лучший актер второго плана (Бернар Жиродо)
* Лучший актер второго плана (Жан Рошфор)
* Лучший адаптированный или оригинальный сценарий
* Лучшая работа оператора
* Лучший звук
* Лучший монтаж
* Лучший саундтрек

Каннский кинофестиваль, 1996 год
Номинации (1):
* Золотая пальмовая ветвь

Сергей Кудрявцев
Историческая трагикомедия

Это самая признанная лента французского режиссёра Патриса Леконта, которая в итоге была отмечена многими премиями, хоть и проигнорирована поначалу на Каннском фестивале. Но признавая мастерство постановщика, следующего типично галльской традиции в понимании иронии и вообще в трагикомическом восприятии мира, нельзя всё же не признать, что сам автор добровольно заключил себя как бы в классицистские рамки повествования. И это диктует строго картезианское построение представляемой на экране исторической эпохи XVIII века, в какой-то степени сковывая творца, пусть и блещущего остроумием изысканнейших диалогов. В своих лучших фильмах «Муж парикмахерши» и «Танго» Леконт был куда свободнее и раскрепощённее. А в «Насмешке» словно поневоле вынужден соблюдать светские ритуалы и аристократические этикеты, даже живописуя с язвительной насмешкой придворное общество во времена Людовика XVI, увиденное глазами провинциального инженера-гидрографа, обедневшего маркиза Грегуара Понслюдона де Малавуа, который носится с никому не нужным проектом оздоровления окружающей среды.

Кстати, интересно было бы сопоставить по аналогии «Насмешку» и прославленный постмодернистский опус «Контракт рисовальщика» англичанина Питера Гринауэя, поскольку Патрис Леконт, по всей видимости, держал в памяти этот образчик классицистского британского абсурдизма, интеллектуально просчитанного выворачивания наизнанку основ англосаксонского миропорядка ещё в предшествующем XVII веке. И самую горькую насмешку над причудами французской знати он приготавливает напоследок, когда главный герой, превратившийся на родине в настоящее посмешище (между прочим, название Ridicule может быть переведено и таким образом), находит неожиданную поддержку своих утопий только по ту сторону Ла-Манша. Но это отнюдь не означает, что леконтовского гидрографа может миновать несчастливая судьба гринауэевского рисовальщика.

1998